?

Log in

No account? Create an account

СТИХИ

ЛЕТАЮТ ЛИСТЬЯ В НОЯБРЕ

Летают листья в ноябре,
Ладонью машут на прощанье,
Крик журавлиный расставанья
Не так давно приснился мне.

Осенний день холодный, грустный
Чуть обнаженные  деревья,
Покров  их пожелтевший,тусклый
И пасторальная деревня.

Летают листья в ноябре,
Так неумело, однобоко,
И почему так грустно мне,
И  отчего так одиноко?

Н.Калашникова (f Nino Bilani)


СТИХИ "А ВОТ И Я!"

А вот и я...
А вот и город мой,
А вот и лист, дрожащий
В ожиданьи ветра,
А вот и с рюкзаком
Спешащий интурист,
Под шляпой с перышком
Болотистого фетра.
Гудит на улице
Мотористая жизнь,
И как теперь
Ее назвать иначе?
И голоса сигналов
Вместо птиц,
И пробки из авто,
И толпы без границ
Туда-сюда
Снуюших и спешащих.
А вот и я!
А где же город мой,
Где тишь да гладь
Размеренных проспектов,
И древних уголков
С любимой стариной,
С журчаньем ручейков
По говорящим стенкам?
Но улицы старинные
Совсем не те,
И старые дома
Накрашены, как гейши,
И сердце каждый раз
Увидев их в беде,
В бессилии своем
Безустанно трепещет!
И город мой теперь
Во снах моих живет
Где жизнь из вен его
Неутомимо хлещет!

N.K. (N.B.)
17.09.17

СТИХИ - ЧИТАЯ БРОДСКОГО

"И если призрак здесь когда-то жил,
то он покинул этот дом. Покинул."

ЧИТАЯ БРОДСКОГО
И тут-вот снова я,
живу как-будто параллельно,
и призраки мои грызут меня,
и покидают только лишь на время.
Глухая ночь, не видно и не зги,
и мысли мои снова донимают,
не надо, замолчи, совсем не говори,
а то мои друзья по мне опять скучают
и снятся с ночи в ночь,
и в дверь стучат в тиши,
и так меня до солнца донимают,
А ты, а ты, пожалуйста пиши,
Все может быть, пока там докучают!

Н.К. (Nino Bilani, facebook)

ПАТЕФОН
В старом доме, за окном,
Под бумажным колпаком,
Тускло лампочка горит,
Кто-то в комнате не спит,
И под
стертою иголкой
Грустно песенка шипит,
И пластинкой позабытой
Очень грустно, но шалит!
Кто-то
в кресле и не спит,
В фото старое глядит,
И как будто бы сейчас
На свидание бежит –
Только ноги не идут,
И рука слегка дрожит,
Ах, и времечко давно
Дикой птицею летит!
В старом доме, за окном,
Под бумажным колпаком,
Грустно лампочка горит,
Чья-то мама
крепко спит,
И фото на пол летит,
Патефон
давно жужжит,
На лице ее покой,
А рука во сне дрожит.
Только время и во сне
Птицей дикою летит!

(Н.К.)


В зоопарке медвежонок,
Хитрый, рыженький лисенок
Подружились и идут,
А мартышка тут как тут:
- Не обедали, наверно?
Есть в лесу одна деревня,
Травку-клевер подают
И слоны ее жуют!
А слоненок Типитоп
Целый день жует свой сноп,
Вот пойдем и вместе с ним
Угощенья поедим!
Рад он очень будет нам,
Все разделим пополам,
Будут новые друзья,
С вами вместе буду я!
И потопал медвежонок,
И за ним пошел лисенок,
А мартышка по деревьям
И по веточкам идет,
То отстанет, то соскочит,
То опять бежит вперед.
Во дворе стоит у снопа
Толстый слоник Типитопа,
Травку сочную жует,
В ротик хоботом кладет.
Удивился слоник – мишка
С книжкой по двору идет.
Подошел к слоненку мишка,
Протянул слоненку книжку,
Хобот слонику пожал,
Только слоник задрожал
И сказал – До слез обидно,
Надо мной смеешься, видно,
Потому, что без волос,
Вместо носика – насос,
Потому, что очень толстый,
Но совсем я не безмозглый,
Просто, просто нос такой –
Чтоб ходить на водопой,
Поливать в жару зверюшек,
Мыть под душем грязных хрюшек,
На спине детей возить
И среди природы жить!
Ну, а ты зачем пришел,
Как вообще меня нашел?
Стало стыдно медвежонку,
Слово дал сказать лисенку,
И лисенок говорит –
Ты большой, совсем как кит!
Говорят, ты очень добрый –
Так сказала тетя кобра,
И мартышка привела,
Вот такие вот дела!
А пришли мы кушать травки
Что у слоника-малявки,
Обезьяна говорит,
У тебя обед кипит!
Повернулись разом с мишкой –
Нет ни книжки, ни мартышки,
Убежала, унесла –
Вот такие вот дела!
Стали все ругать мартышку
Что сбежала вместе с книжкой,
Та на дереве читает,
С книжки мушек отгоняет,
И зверюшкам говорит:
В этой книжке Айболит
Всех зверюшек приглашает
И лекарством угощает,
Если что-то заболит,
Всех полечит Айболит!
Целый лес к слону пришел,
Чтобы стал веселым он,
Мы поесть ему притащим,
И печенья целый ящик,
Много вкусненьких конфет –
Наводите марафет!
Ну а травку эту, клевер,
Мы на ночь себе подстелим,
Будем мягко, сладко спать,
Вам еда, а нам кровать,
Чтобы утром с новой силой,
Сделать день еще красивей!
Посидели, песни спели,
И печенья вместе съели,
И с тех пор то там, то тут
Звери к слонику идут!

Н, Калашникова Nino Bilani


По Венеции галлопом и на каблуках

Вчера мы были в Венеции. Наконец-то сбылась мечта моего детства. Город, который известен до подробностей благодаря достижению современных технических средств, кино и телевидения.
Прибыли мы город по каналу Сан Марко на видавшем виды катере. Я жадно оглядываюсь вокруг, стараясь увидеть и запомнить все. Воды залива цвета светлого изумруда, цвета родного Черного моря, и не похожи на воды Средиземноморья, где, в особенности у берегов Греции, цвет воды Критского и Ионических морей меняется от ярко-зеленого до сине-фиолетового.
Итак, знакомая незнакомая Венеция предстала перед взором, словно застигнутая врасплох полуодетая старая красавица со стершимся вчерашним макияжем. Былое величие Дворца Дожжей - Palazzo Ducale усиливалось видами куполов и творениями великих мастеров. Потемневшие от времени великие полотна Тинторетто и все еще яркие, словно вчера наложенные краски полотен Ваззари. Потолки и стены расписаны так, что отваливается шея, кружится голова от увиденного и не до конца прочуствованного, потому что надо спешить, спешить. Проходим небольшую богато расписанную приемную Дожа. На ее потолках и стенах творения того же Тинторетто - “Похищение Европы”, скульптуры и что-то еще. Приемная рассчитана на максимум посетителей, которых удостаивал честью Дож – всего 7 человек, а так как они ждали своего череда часами, то поэтому им и выставлялось такое богатство на стенах, “чтоб знали, куда пришли”.(Как выяснилось позже, Его Сиятельство Дож был таким же бюрократом и самодуром, как и наши с вами современники, кому доверили власть).
В великолепном убранстве и росписях кабинета, где принимал Дож, среди нагромождения позолоты, лепнины и резьбы по дереву, среди встроенных в стенку канцелярских шкафов, имеется потайная дверь, ведущая в покои Дожа, где он ел, пил, спал и гудел и таким образом отделывался от настойчивых посетителей, которые в то время ждали его в приемной, думая что он, не жалея сил трудится в поте лица во благо Отечества. Cest la vie! Пришедший ко власти теряет либо голову, либо душу, а то и все вместе. Дальше в том же духе - постепенно увеличивающиеся в размере богатейшие залы заседаний, сената и зал суда, где судила “тройка” ( ай-яй-яй, и тут облажались герои истории КПСС в своей оригинальности!)
Роспись на стене одном из залов была посвящена приезду в Венецию польского короля. Интересно, что на полотне имеется Триумфальная арка, копия той, что в Риме или Париже. Удивитесь, почему ее нет в Венеции? А потому, что и тогда умели создать Потемкинскую деревню - арку сделали из дерева и папье-маше специально к приезду гостя, чтобы соблюсти этикет, а после отъезда короля вынесли за город и просто сожгли.
И вот наконец меня вынесло в большой
географический кабинет, где стояли два огромных глобуса, изображающих землю, но еще не доведенных до вида. Зато стены кабинета были украшены огромнейшими подробными атласами отдельных регионов Африки, Европы, Азии. И тут - Черное море, Тифлис, Поти, Гурия, Ачара, Ахалцихе, Гори. Ну, в общем, когда я увидела Гурию и родные берега Черного моря, то потеряв совесть и невзирая на запреты производить фотосъемку, эту карту я все-таки сняла, о чем немедленно покаялясь даме которая повела себя как та, у Райкина, “мышь серая” в “Греческом зале, Греческом зале! Как Вам не стыдно? Ах селедка!”
А тут - ”Ах, фото!”
Но я ведь не Тинторетто снимаю (я там крепилась и ни разу не щелкнула)!
Когда я
указала на свою радость на стене, меня благодушно простили, так и не
сумев назвать точную дату составления карты - приблизительно во второй половине XVIII века). И на том большое спасибо!
Нет, так нельзя, определенно нельзя! Гонять по такой прелести, да еще на высоченных каблуках, которые обожает на мне моя лучшая вторая половина.
Мы пошли наслаждаться великолепием собора Святого Марка. Весь комплекс-собор, соборная площадь с музеями, магазинами и уличными кафе, уличными продавцами и одетыми в карнавальные костюмы молодыми людьми,
обязательными голубями и разноязычным говором – все это напоминает Вавилон.
Людской поток нескончаем: целые семьи от мала до велика, целующиеся парочки, старики, опирающиеся на палки, на каталки, сидящие в инвалидных креслах,
внезапные нищие, требующие евро на “манджаре”(поесть), европейцы, африканцы, азиаты… Не исключено, что и инопланетяне тоже.

Mamma mia! Докатились! В Гриньяно идет дождь со снегом и холодно.

Сейчас в Гриньяно 17. 02 (по нашему времени 20. 02) 19 марта 2007 года.
Ни фига не вышло с похолоданием. Пока мы расшаркивались на приеме и
отсыпались от вчерашего шафе, к утру ветер стих и постепенно, сквозь тучи начало проглядывать солнышко. Яхты мирно спят по-соседству. Все спокойно.
Сегодня 20 марта 2007 года. Через день мы уезжаем. А жаль!

Итак, как говорил Козьма Прутков, вернемся к нашим баранам, которые уже
третий час гоняют по узким улочкам Венеции в надежде выйти из этого лабиринта узющих, в полтора-два метра улиц, с пустыми старыми домами, где цветы и занавески на редких окошечках или развешанное, очень семейное белье, вызывают умиление. Кто эти герои, отважившиеся жить на полупустынных улицах, где можно поздороваться через окно? Страдающим клаустрофобией здесь не место. Мне трудно представить себя здесь ночью одной.
(А между тем, Иосиф Бродский любил этот город и жил в Венеции. Прах его мирно покоится на венецианском кладбище вместе с другими русскими эмигрантами).
Мне очень трудно было гонять по этим улочкам на каблуках, но во всем есть своя закономерность. Как выяснилось позже, прежде чем выйти на автобусную остановку на Трончетто, мы прошагали через весь город, который нам так полюбился. Финишную прямую мы прошли как герои фильма “Вокзал на двоих”, я -в абсолютном изнемождении: каблуки меня совершенно измотали. Я заметно отставала от своего пана спортсмена, который прошел двойную дистанцию, забегая вперед и возвращаясь, чтобы удостовериться, что его вторая половина ого-го еще как жива и не намерена передать эстафету другой.
Он что-то сказал насчет такси, но я категорически отказалась - я хотела почувствовать город, несмотря ни на что.
Вы
бы слышали, как бухтел мой муж:” Опять ты! Опять! Помнишь, что сказал Стасик, когда мы были там-то?”
Интересно чтобы он сказал, если бы гонял на таких каблуках!
Видели бы вы, как встречали нас коллеги моего мужа! И тут меня осенило: меня запоминают раз и навсегда потому, что у меня есть особая примета - я всегда и везде опаздываю. Зато Как меня встречают! Все так хотят, чтобы я, черт побери, наконец-таки появилась! Значит, я не только знаменитая, но и самая желанная из всех пассажиров, потому что все желают, чтоб я, наконец пришла и автобус двинулся. А вы думали?Ну, знаете!
Подышав Венецией мы поняли, что спасти Венецию и привести ее в надлежащий вид одному государству не под силу. Так почему же не объединить усилия?
Справедливости ради хотелось бы
пожелать, чтобы сильные мира сего, которые располагают миллионами и миллиардами, отвлеклись бы на время от живота своего и увековечили бы имя свое навеки веков, создав мощный фонд защиты таких мировых городов- памятников, как Венеция.
Венеция нужна всем и она должна быть сохранена для потомков - Per la grandezza de la terra – для величия земного.
Тучи постепенно рассеялись и облака стали отражаться на зеркальной глади воды. Вдали виднеются снежные Альпы. Сделала снимки. Сейчас 17. 35 Остался день с небольшим, а дома все не так.

21 марта мы отправились в Триест купить детям что-нибудь. Оказалось, что магазины закрываются на перерыв с 13. 30 до 16. 00. С залива дул пронизывающий ветер, было жутко холодно и некуда было приткнуться. Ведь мы приехали ровно в 13. 30. Вот и бегали мы из одной кафешки в другую, чтобы согреться за чашкой чая (кофе заказывать не надо, т. к. приносят в чашечке величиной с наперсток и в количестве, которое я всегда оставляю на дне).
Мы все равно успели простудиться и к тому же, когда магазины открыли, оказалось, что все не то, что было нужно. Ох уж мне эти китайцы! Все равно, что и где покупаешь, держи ухо востро – нет- нет да всучат китайские дешевые товары по европейским ценам. Вот и думаешь, покупать не покупать, т. к. у нас самих город завален китайским добром.

22 марта 2007.
В 12 часов отходит автобус в аэропорт. В последний раз смотрю с автобусной остановки на наш балкон. Там нас нет, а жаль! Прощай, Гриньяно!
Прощай и спасибо!

Италия, Гриньяно                                        
13-22 марта 2007г.
Н. КАЛАШНИКОВА (NINO BILANI)


Ms. New Year
Встречать Новый год в огромном клубе собралось довольно много народу.
Я в новом платье, специально приобретенном в
Debby Shop. Платье – это черный сарафан с открытой спиной, которую прикрывает огромный шарф из такого же тяжелого шелка, отделанный тонкой бахромой. Прозрачные, открытые вечерние
туфли эффектно отделаны черным лаком. Немного
украшений – массивный серебрянный браслет с двумя огромными черными алмазами, старинное алмазное кольцо французской работы и серебрянный крест, украшенный бирюзой и жемчугом. Пожалуй все. Я все время смотрю на своего мужа, которому очень идет новый, с иголочки костюм, в котором он похож на денди. На нас оглядываются, то и дело делают комплименты. Немного смущенные, мы идем и садимся за столик в укромном местечке. Однако, нас просят сесть в центре зала. Мы вынуждены подчиниться. Кто-то ставит на стол номер, но мы не обращаем на это внимания. К нам подсаживается священник и мы рады, что Новый год будем встречать со святым отцом. После наступления Нового года, уже несколько повеселевшие, мы не обращаем внимания, что говорит на сцене ведущий вечера. Потом мой муж говорит что номерки на столах для того, чтобы выбрать Мисс Новый год. Сейчас мы, наверное, увидем такую американку! Мне тоже интересно увидеть и я усиленно всматриваюсь в зал. Увлеченная этим, я не замечаю, как ведущий, повторяя номер подходит к нашему столу. Я с удивлением обнаруживаю, что это наш номер, вернее мой. Под свет прожекторов меня препровождают на сцену и представляют, как победительницу конкурса. Потом поздравления, корона, подарки, приглашения и уйма цветов в корзинах, которыми завален холл дома, в котором мы живем. После нескольких приглашений на танец, мой муж, воспользовавшись правом супруга, приглашает меня и потихоньку оттесняет к выходу, хватает с вешалки манто и на довольно большой скорости везет домой. Дома он на меня дуется и говорит, что еще немного и полез бы в драку. До этого я и не подозревала, что живу с ревнивцем, но все равно, несмотря на испорченный вечер, его ревность куда более приятна, чем бутафорская корона Мисс!

Nanka, Go Home!

Совсем как Yankee! Go home!”

Перед выездом из США я подхватила грипп и свалилась с высокой температурой, из-за чего отъезд пришлось немного отложить. Несмотря на то, что виза у меня была действительной еще несколько месяцев, меня стали тормошить разными звонками спрашивая, почему я отложила выезд. Через неделю, вся в слезах и в истерике оттого, что оставляю мужа, я вылетела в Москву. В Вашингтоне ко мне “случайно” подошел сотрудник посольства, и проводил меня до самолета. Уже в Москве, в министерстве, куда я пришла сдавать свой загранпаспорт, меня игриво спросил один из сотрудников: ”Ну и где Ленин?” Так вот в чем дело! Я все поняла. “В Польше”, не сдавалась я с колотящимся сердцем. Потом мне по секрету рассказали, по прибытии в Москву одна из соотечественниц рассказала про анекдот и потребовала, чтобы меня срочно отозвали, аппелируя на мое опоздание, как доказательство тому, что я собиралась примкнуть к числу невозвращенцев, что было выдумкой завистливой истерички, получившей на границе очень короткую визу, которую приходилось то и дело продлевать, что ее очень злило.
Что
потом было? Да ничего особенного, если не считать, что через два года меня не пустили в дружественную Индию с мужем, не объяснив причин. Не знаю, пожизненное ли это было решение меня “не пущать”, но после развала Союза я многократно восполнила упущенное, побывав во многих странах, в том числе несколько раз в США и в Канаде, но, как видите, нигде не осталась, и прогуливаю свою собаку “на том же месте и в тот же час”.

Набег на Trieste
17 марта 2007 года. Сегодня, наконец, вырвались в Триест. Очень уж хотелось попасть на Canale Grande!
Триест – милый город, где проживает научная интеллигенция. В нем
много достопримечательностей, красивых зданий и памятников, но запах стоялой воды Canale Grande надолго выведет вас из прибалденного состояния, в которое вы впадаете только от своего присутствия в Италии. А так, удивительно, конечно, что при всем при этом именно у этой воды, за столиками кафе крепко заседали, вкусно ели-пили и по-своему тарахтели местные мужики.

Гриньяно
А сегодня уже 19 марта
и, как заметил мой муж, на сей раз прогнозы синоптиков были точны. Идет дождь, небольшой шквалистый ветер гоняет волны, яхты на причале покачиваются и грозят друг другу подраться мачтами. Я уже начинаю беспокоиться - не попортит ли мачты возможный шторм? Погода изменилась. Это очень привычно, потому что я выросла в Уреки, Гурии, где постоянно меняется погода и соскакивает с солнца на дождь, где постоянно сыро и лучшая обувка гурийцев это мокасинистые калоши. А сейчас видно, что стоящие на расстоянии большие сухогрузы и танкера отогнали подальше в море - значит, волнение усилится. От причала раздаются металлические звуки соприкосновения яхтенных мачт, похожие на чоканье хрустальных бокалов в новогоднюю ночь.
Море – это лучше, чем все остальное. И кстати, про Гурию и Венецию.
Н.Калашникова (Нино Билани)

                           Продолжение следует


         

На Запад через Москву


Много лет назад случилось чудо. Муж много работал и наконец, его послали в Южную Калифорнию проходить стажировку. В то время, при советской власти, это было равносильно тому, что моего мужа пустили бы летать в космос. Так нас и принимали везде как космонавтов, и там и здесь, и по приезду из США у местного бомонда вошло в моду захаживать к нам или приглашать нас в гости.
То же самое было в Штатах, но это было совсем другое - знакомство с новым миром, которое прошло на “ура” благодаря тем людям, с которыми нам довелось познакомиться.
Тогда из Союза к стажерам за рубеж направляли жен аккурат через шесть месяцев после отъезда. Кто-то из старых замшелых работников высших партийных органов, потрогав свои достоинства решил, что мужьям приспичит именно через полгода. А на ребят, которым не было еще и 30, им было глубоко наплевать, потому что в Союзе секса не полагалось быть.
Итак, летела я вместе с дочерью высокопоставленного чиновника, которая приходилась женой сыну такого же чиновника. В моем случае и одного такого факта было бы много, а тут два в одном! Как и следовало полагать, дочь и жена оказалась редкой занудой и достала меня вопросами и замечаниями, на которые я никак не реагировала с целью сохранить свежесть лица и здоровье. В конце концов она урезонилась, но все таки нашла способ отомстить. Об этом может и расскажу, но позже.
Самым омерзительным в процессе оформления выезда, пожалуй, были страшилки от вышестоящих, которые в основном сочиняли люди, ни разу ни выезжавшие за рубеж. Страшилки нужно было внимательно читать и расписываться, что дескать прочел, осознал и уже плюешь на их образ жизни и там не останешься. Ни за что! На деле никакие госсекреты и поросшие мхом тайны, молодым людям были совершенно неинтересны. Менялось время, взгляды. Высоцкий был ближе, чем хор Александрова с военно-патриотическими песнями. Тем более что, о многих “тайнах” можно было услышать, сидя на скамеечке во дворе дома издательства “Молодая Гвардия”, где бывшие чиновники, в основном финансовые эксперты, а к тому времени уже персональные пенсионеры, все почти Исаковичи, Моисеевичи и Абрамовичи с русской фамилией и картавым московским говором, поведали бы вам с избытком такое, да впридачу приперчили бы острым еврейским анекдотом, не забыв трижды спросить: “ А вы откуда приехали?”, “ А вы как, по делу или так?”, “А как ваш Шеварднадзе? Вы его не боитесь?”
Все это слушалось как один и тот же рассказ, из которого было ясно, что партийных евреев никогда не рождалось, и поэтому многое из того, что я там слушала, я просто выкинула из головы. Меня гораздо больше интересовали подробности Голлливуда и личная жизнь Мерилин Монро, чем чудачества отечественных вождей и любовные похождения Галины Брежневой.
В результате собеседования появился вопрос - зачем пускали, если все так плохо.
Вначале я просто перепугалась. Подумав, я поняла, что страх появился именно перед четвертым подъездом, куда нас пригласили побеседовать, от утомительного ожидания в приемной, где на нас тупо смотрели насупившиеся и удивленные собственной важности партийные мужички, ужравшиеся дешевых дорогих деликатесов, какими ломились казенные столовые высшего партперсонала.
От всего этого тряслись руки и коленки, заплетался язык и хотелось в лес.
А пока приходилось, потупив взор, терпеть сальные взгляды и ждать, когда все это кончится.


Пятницу звали Зануда

И вот я в самолете. Летим в Париж, в аэропорт Шарль де Голль. Вообще-то он в Руаси, но неважно – аэропорт, окрестности и погода просто великолепны. Я в блаженстве – обожаю, когда вокруг красиво. Блаженство прервала Зануда,   спросив, как она выглядит. “Прекрасно”, ответила я, совсем не соврав, так как Зануда была очень даже ничего. “Знаешь” сказала Зануда, “мне сегодня сделали комплимент, что я похожа на Дину Дурбин”. Я с удивлением подняла брови: “Неправда.” Зануда посинела и стала похожа на пупок. Она была очень мелкого калибра. “Нееет!”, протянула она, сжав кулачки и топнув ножкой. “Похожа”. Я сделала наивное лицо:
“Я считаю, что это Дина скорее на тебя похожа, чем ты на нее”.
Юмор не поняли и моя соседка заговорила со мной только у ювелирного бутика аэропорта Шарль де Голль. А дело было так.
Когда-то прочтя рассказ известного автора, где героиня носила усыпанную камнями золотую брошь в виде черепахи, я воспылала желанием иметь такую же. Спустя годы, увидев чудесное творение на прилавке бутика, я не сдержалась и решила отдать все свои деньги за то, что мне когда-то нарисовало мое воображение. Аккуратно переведя франки на доллары и положив коробочку с брошью на прилавок, продавщица протянула руку, чтобы забрать деньги, но вдруг откуда-то примчавшаяся Зануда выхватила их из моих рук и с криком умчалась в противоположную сторону зала, где ее остановили таможенники.
Ситуация сложилась довольно щекотливая. Ее и нескольких наших бырышень завели за ширму и обыскали. А меня к самолету проводил работник таможни, который донес мою ручную кладь, усадил на место и пожелал счастливого пути.
Зануда пришла последней – злая, красная и страшно ругалась. Потом сказала: “Ну зачем, зачем тебе понадобилась такая брошь? Ты же не ходишь на приемы!Мне бы она больше подошла!” и вернула мне деньги. Оказалось, что брошь была авторской работы и в одном экземпляре и сколько потом мы не пытались найти хотя бы что то подобное в каталогах, так никогда и не нашли.
Полет Париж-Вашингтон на советском “Илюшке” прошел нормально, если не считать того, что над океаном нас долгое время пас какой-то странный самолет без опознавательных знаков, летевший на одной с нами высоте и на довольно близком расстоянии. Стюардесса сказала, что это не первый случай и попросила меня не обострять на это внимание. Я закрыла жалюзи и разревелась: дома у меня остались дети, а маленький еще не бросил грудь. Я пила какое-то лекарство, но оно не очень помогало, так что, к моему ужасу, взгляды сборной хоккейной команды, которая летела с нами, то и дело приковывались к моему бюсту, которому позавидовали бы сегодняшние модницы. Я так закомплексовала, что сидела на месте и не высовывалась. Зануда тем временем вешала лапшу на уши тем же хоккеистам, все про Лондон да про Мадрид, где попеременно проживали ее совслужащий кузен, и его жена, неудавшаяся актриса но, как положено, дочь высокопоставленного чиновника.
Видели бы хоккеисты предмет трепа! Это было нечто! Скорее самоуверенный болван, не реагирующий ни на родной, ни на русский язык, и перед кем бы то ни было, развалившийся на американский манер в кресле и очень громко вещающий на публике на испанском или английском языках (плевать, что не всем понятно!) – перебивающий всех, этакий bilingual chairperson, эталон дурного воспитания, но ему было все нипочем, потому что он не верил ни в бога, ни в черта, и жил, обложившись важными связями своего и чужого папашки.

                                                        Продолжение следует
Н.Калашникова (Nino Bilani)
Н.Калашникова (Nino Bilani)                                                 
  Моему  мужу посвящается
     
                                       
Я никогда не была красива, но всегда была чертовски мила ” ))
Фаина Раневская                                                                                                                                                           
                                                                                                                                                           

                                                                    Гриньяно или 10 дней рая

Спорим, что иногда жить в камере гораздо приятнее, чем в удобной и уютной квартире у себя дома, в центре столицы, где каждый квадратный метр  день ото
дня  дорожает и становится досягаемым только для денежных мешков – “новых”, которые так и прут здесь поселиться.
Итак, постель в  нашей камере плывет прямо в Адриатическом море, утыканном яхтами.  У  окна камеры то и дело с криком пролетают чайки, а внизу слышится стук посуды, смех и итальянская речь. Прямо вдали видится берег города Поти, Григолети и Уреки, а справа - Гагра. Но это только видится, а на деле это просто береговая зона небольшого пригорода итальянского города Триест, а моя камера- это просто в переводе с итальянского не что иное, как комната в гостинице на берегу Адриатики. Так что камера – это даже  приятно, но исключительно в Италии.
Спросите меня, как дела и я отвечу – хорошо, нет, здорово!  - “ Molto bene”, нет,
“Bellissimo”.
Погода в нашем Беллиссимо (Гриньяно) совершенно  обалденная: здесь тепло
и солнечно, хотя сегодня только вступил 1день марта (по старому календарю).

А тогда, давно, на том берегу, вдали, звучала прекрасная музыка - душа рвалась вверх,  куда-то далеко в заоблачную даль, высоко к звездам.  Я поднимала голову и  видела летнее небо высоко над головой.  Такое небо было только там. На нем были рассыпаны звезды - маленькие и большие; некоторые из них срывались и падали, и тогда бабушка говорила, что если звезда упала, значит где-то кто-то умер. А пока я смотрела, как зачарованная, на летнее небо над головой.  Небо было прозрачным и чистым, и на нем иногда были видны даже спутники и самолеты, пролетающие очень высоко над головой.
Вокруг стояла  тишина и был слышен только легкий шум морского прибоя, такой знакомый и завораживающий. Нежный лунный свет серебрянной дорожкой отражался на морской глади, а стоявшие на рейде морские суда сонно мигали палубными огнями.  Изредка слышался плеск хвоста небольшой рыбешки и снова все замолкало, пока не пролетал нечаянный самолет или не проезжал, грохоча по рельсам, поздний пассажирский поезд.
Потом снова все оживало, но ненадолго. Это соседи и жители близлежащих поселков возвращались домой после киносеанса. Слышались голоса -  кто-то напевал мелодии из кинофильмов,  кто –то насвистывал, а кто-то о чем-то говорил, говорил.
И снова чарующая тишина, стрекот цикад и кваканье лягушек на речке. “Пошли спать”, предлагал кто-то. Все нехотя расходились по своим комнатам, а мы включали радиоприемник “Мир”. Он моргал, как Циклоп, единственным зеленым глазом и превращался в волшебный зеленый глобус, который весело подмигивал именно мне и  сквозь шум и свист радиоволн я слушала модные  мелодии моего детства - далекое “Бесаме мучо”, “Домино”,  “Kiss Me Honey” и все очень мелодичное и красивое.
А между тем, за окном плескалось море, наверху в небе, освещенные яркой луной, плыли облака и я мечтала, мечтала о дальних сказочных странах и засыпала сладким сном, который бывает только в детстве.

Это было когда-то, очень давно, а cегодня 13 марта 2007 года. Погода в Гриньяно потрясает – тепло, как летом. Здесь, в дальней сказочной стране, о которой мечтала когда-то у Черного моря маленькая девочка, тоже звучит музыка, только настоящая. Внизу, в прибрежном кафе, итальянец хрипло поет в микрофон популярные мелодии и бессмертное “Бесаме мучо”. 

                                                              Мои друзья - моря и океаны

Когда-то в детстве мне подарили книжку “Бабушкино море”.  Она мне очень понравилась и мне тоже захотелось такого же. Потом у меня было дедушкино море, где я провела почти каждое лето своей сознательной жизни и море стало чем-то даже обязательно присутствующим в ней.  Наверное, Бог решил сделать свой божественный подарок, ибо почти все, о чем я тихо и казалось бы, безнадежно мечтала, в моей жизни сбылось. И все хорошее было связано с морем-океаном: муж –океанолог и яхтенный капитан, дом на море, приключения на яхте, дело, поездки и путешествия, друзья и знакомые. В итоге где я была, уже не все так сразу и вспомню. В мировых портовых городах Галифакс, Лос Анджелес, Сан Франциско, Атланта, Лондон, Дублин, Манила, Амстердам, Афины, Ираклион, Венеция, Лимассол, Хайфа, Петербург (Ленинград), Таллин, Клайпеда, Батуми, Сухуми, Поти; на островах Ньюфаундленд, Ирландия, Великобритания, Филиппины, Крит и других; на озерах Ладога, Гурон и Мичиган где, как сейчас, моя комната утопала в водах Великих озер; на Тихом, Атлантическом и Индийском океанах, Северном, Ирландском, Балтийском, Черном, Средиземном, Эгейском, Ионическом, Южно Китайском, Филиппинском и Адриатическом морях; в проливах Ла Манш, Дарданелла, в Бискайском, Балтийском заливах и проливах,  в  Бухте Золотой Рог, на берегах Потомака, Темзы, Сены, Влтавы, Невы, Эйвона, Москвы реки и еще Бог знает где, но среди перечисленного величия и красоты все еще отчетливо бьет в нос вонища какой-то широкой, грязной и полноводной реки где-то в центре Манилы, от которой меня едва там же не стошнило, запаха, вполне способного добить человека, впервые попавшего под пепелящий, склизкий зной филиппинского солнца. Меня так достала эта река, что я даже не удостоилась запомнить ее название или позже навести справки, что же все таки это было.
Некоторые города и страны запомнились криками птиц: филины и совы ухали на деревьях в Ирландии и Англии, крик гусей не давал спать в Люксембурге и  Канаде, а чайки в Кеноше на берегу Мичигана… Это все было и продолжается благодаря большому дару, который ниспослал мне Господь - моему мужу, который помогал мне как говорится, обрести себя.
Вот и сейчас он - на самите, а я пишу эти строки, а с моря несется крик чаек.
Только мы не всегда ездили вместе. Хотя…

                                                            Продолжение следует   

Profile

нина_к
n_kalas
n_kalas

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel